Спасибо Владимиру.
Но хотелось бы определить название.
Давайте еще раз, может получится)

Мы стали говорить о том, что общество может обойтись без государства, но разговор этот зачем-то идёт на ветке "Функция и личность". Хотя, как мне кажется, тема функции и личности может считаться закрытой, после того, как Владимир выразил своё согласие.
Я уже стала подумывать о том, что для обсуждения темы государства нужно завести новую ветку. Глядь, а ветка-то есть уже!!! Спасибо Владимиру!)
Итак, мы стали рассматривать государство с точки зрения механизма борьбы с преступностью (при этом вывели за скобки его функцию внешней защиты). По поводу этого, у меня появились цитаты. Мы привыкли думать, что государство нужно, чтобы бороться с преступностью. Как обычно, то, что кажется верным при обыденном, поверхностном взгляде, оказывается при научном рассмотрении перевёрнутым с ног на голову. Вернее даже, я бы сказала, что сначала система создаётся под функцию, а затем она стремится к самосохранению (таково свойство всех функциональных систем), а для этого постоянно возобновляет потребность в себе. По этому поводу привожу здесь цитату, которую запостила у себя на стене фб.
Н. С. Розов о теории преступности Р. Коллинза (в работе "Природа преступности и механизмы криминализации общества")
// Он [Коллинз] отталкивается от своей излюбленной дюркгеймовской теории ритуалов и солидарности: "Если мы взглянем на систему криминального правосудия с точки зрения того, как сделать что-то, чтобы воспрепятствовать преступности, то увидим, что она неэффективна, даже абсурдна.В ней будет больше смысла, если мы осознаем, что всё социальное давление ложится на драматизацию наказания и что это делается для того, чтобы убедить общество в целом в правомерности правил, а не обязательно для того, чтобы убедить преступника. Из этого следует даже более парадоксальное заключение. Общество нуждается в преступности, говорит Дюркгейм, если это необходимо для его выживания. Иначе правила не могли бы церемониально выполняться и пришли бы в общественном сознании в упадок. Моральные сантименты, которые возникают, когда члены общества чувствуют общее возмущение против какого-то ужасающего нарушения, больше не будут ими переживаться. Если общество слишком долго прожило без преступлений и наказаний, его собственные узы отомрут, и группы распадутся. По этой причине, объяснял Дюркгейм, общество будет заниматься "производством преступлений", если они уже не существуют в нем в достаточном объеме. Поэтому то, что считается сейчас преступлением, может значительно видоизменяться в зависимости от того, к какому типу социума это общество относится".
Коллинз берёт у Дюркгейма ключевой компонент: социальную потребность в преступлениях и ритуальном наказании преступлений, но отказывается от дюркгеймовского холизма - заинтересованным субъектом выступает отнюдь не всё общество.Вместо этого, Коллинз использует марксистскую тему социального неравенства и стратифицированности. Именно высшие социальные классы, имеющие максимальную сплочённость и стремление сохранить своё доминирование, и, соответственно, постоянно оправдывать его, оказываются главными силами, заинтересованными в наличии преступности и в ритуальном наказании преступников. К Дюркгейму и Марксу добавляется ещё и Вебер: несмотря на сплочённость высших классов перед лицом низших, всё равно имеются конкурирующие и конфликтующие группы (прежде всего, политические партии в широком веберовском смысле), вынужденные отстаивать друг перед другом и перед будущими избирателями свою легитимность, в том числе как лидеров в борьбе против преступности. Крутой замес из идей классиков, которые в обычных учебниках социологии и политологии подаются как несовместимые парадигмы, даёт плодотворный, необычный, но вполне реалистический взгляд: "... Забота о наказании преступников - это лишь один из аспектов борьбы между группами. Это символическая форма политики".
<...>
Далее оказывается, что преступность "функциональна" не только с точки зрения политической борьбы, сплочения высших классов вокруг политиков и мобилизации населения, но также в более глубоком смысле - для поддержания самого социального неравенства. "Беспокойство по поводу преступления узаконивает социальную иерархию. Общество, которое удерживается воедино с помощью ритуала наказания, - это стратифицированное общество. В этом смысле преступность встроена в общую социальную структуру. Любые ресурсы, которые использует господствующая группа для контроля, будут иметь связанные с ними преступления".
Как видим, преступность в данной концепции также имеет весьма глубокие онтологические корни в самой сущности человеческой природы, но только уже не в абстрактном индивиде, как его трактует философская антропология, а в конфликтной и стратифицированной природе человеческого общества.//

Да, близко. Когда субъектами являются не отдельные люди, а государства, то и преступник - не отдельный человек, а отдельное государство. Но в авторитарных государствах правитель всегда чувствует "Государство - это я".
Я у себя на стене писала: "Начитавшись Р. Жирара, я обнаруживаю, что единство международной демократии поддерживается регулярным жертвоприношением, причём роль фармака играет каждый раз какой-нибудь очередной авторитарный правитель. Очередной диктатор тем более подходит на роль фармака, чем в большем насилии его можно обвинить, с одной стороны, а с другой стороны, чем больший счёт он имеет в банках демократических стран ("откармливание фармака"). Такая же роль уготована в будущем авторитарному правителю России, будет ли это Путин, или к тому времени его заменит другая персона, всем необходимым условиям он уже удовлетворяет."
Удивительно, что литературовед Жирар своим методом анализа текстов и со своей стороны дошёл до того же, до чего ещё раньше него дошёл социолог Дюркгейм. До объединяющей общество роли жертвы. Я вот не поняла, может он как раз под влиянием Дюркгейма и находился. Просто не помню, попадалась ли мне в тексте Жирара эта фамилия.
Сразу предупрежу возражения Игоря: все они пытались разобраться в реалиях, в том, что было и есть. Если кто из них и задумывался о том, как события будут развиваться дальше, и как всё это можно устроить по-другому (и можно ли) то я ещё просто до этого не докопалась. Прежде чем лечить болезнь, надо разобраться в её этиологии и патогенезе.